Уже пятнадцать

Прошло уже 15 лет со смерти Цоя. Делиться воспоминаниями, которых кот наплакал, или заниматься псевдолитературоведением как-то не хочется. Многие и многие уже писали - и воспоминания, и поэтические анализы и др. Так что смысла гнать вторичность - никакого. Просто пара слов.

Я в детстве больше увлекался харизматичным Кинчевым, Цой казался более лиричным, спокойным и не привлекал особо. Тексты и мелодии казались откровенно слабыми, особого драйва я никогда не испытывал, но в русле общего увлечения все слушал. И только сейчас начинаешь осознавать справедливость формулировки "большое видится на расстоянии". Добавил бы только - "на временном расстоянии". Да, великий все же был человек. С большой буквы.

Все просто:

Я вчера слишком поздно лег, сегодня рано встал,
Я вчера слишком поздно лег, я почти не спал.
Мне, наверно, с утра нужно было пойти к врачу,
А теперь электричка везет меня туда, куда я не хочу.

Превратить повседневность в поэзию. Сказать как каждый, как любой, но сделать сказанное (пусть не вполне осознанно) текстом поэтическим.

Ночь, день -
Спать лень.
Есть дым -
Черт с ним.

Аллитерация и замечательная фоника текста, отражающего повседневность.
Мы сидим не дыша, смотрим туда,
Где на долю секунды показалась звезда...

Если сам этого не испытывал, словами обычными не объяснить. А он объяснил. Так, чтобы каждый понял. Глубоко внутренний опыт, без обретения которого вряд ли получаются настоящие люди.

Утром ты стремишься скорее уйти,
Телефонный звонок, как команда "Вперед!"
Ты уходишь туда, куда не хочешь идти,
Ты уходишь туда, но тебя там никто не ждет!

Что-то от Лермонтова, что-то от Высоцкого. Да нет, не от них, хотя и похоже. Там все сложнее и глубже. А тут - на поверхности, то, что каждый проживал. Если жил, а не существовал.

Можно продолжать сколько угодно. И всюду будут обычные слова, донельзя повседневные и от этого очень родные. Но вместе с тем, вспоминается и дата: 15 августа 1990-го. Помню, для меня было полной неожиданностью, когда диктор советского телевидения с каменным, непроницаемым лицом изрек в официозной программе "Время": "Сегодня погиб Виктор Цой"... Походило на признание от безысходности - такое невозможно не признать. И это вмиг узнала вся страна.


Понятно, что гибель - всегда трагедия, что об этом говорить. Но приходит мысль, а что было бы дальше? Смотришь на выходящих в тираж гребенщиковых, бутусовых, шевчуков и паскудная мысль преступно пролезает вовнутрь: "А может и не зря? Ведь дальше ничего бы не было..."

Цой ушел, записав "Черный альбом", на котором последней песней была "Следи за собой, будь осторожен". Как эпитафия, предостережение, завещание. Ушел, как бы олицетворяя своего Последнего Героя.

И смотришь сегодня "Иглу", "Ассу", "Солнечные дни", концерты того времени - одеть бы черную куртку, шарф черный, выйти большой толпой на проспект ("Эй, прохожий, проходи!") и заорать так, чтобы все внутри пело: "Мама - анархия, папа - стакан портвейна!!!"...

Но потом открываешь глаза и понимаешь, что этого уже никогда не будет, что нам, тогдашним, уже тридцатник и больше, что куртка истлела, шарф потерян, а по улицам бродят все те же неистребимые прохожие, диковато озираясь уже на совсем другие толпы. Прошло время. Прошло 15 лет...

В память твою, Виктор Робертович!

P.S. А что вы чувствовали 15.08.90.?