Воньга. Лето 2001. »
Примерно в пять вечера встали на перекус, отчаявшись найти указанное в описании место, где к реке подходит зимник. Встали на правом берегу; подход очень неудобен, но место высокое, с мхом и соснами. Влили в себя по тарелке супа, раскритикованного Торопыгой (пакетики были по 75 г, а не по 120, поэтому супец получился жиденький, спасли его только грибы), и отправились дальше.
(Возмущался, надо сказать, не только Торопыга, но и я подгундосивал в такт. Но перед неотвратимой угрозой типа "сейчас и это не получишь" вынужден был уступить превосходящим силам противника).
Впереди нас ждали шиверы, к которым мы совершенно не были готовы. Как потом выяснилось, мы все сделали неверно: нельзя пытаться пройти камни на скорости, надо тормозить, надо не обходить препятствия по воде рядом с берегом, а идти в основной струе, и так далее. В итоге до предполагаемого места стоянки мы не дошли, так как ребята сильно порвались и плыли не в байдарке, а рядом с ней.
(Да, зрелище было занятное. Плывем мы себе, плывем, и наблюдаем, что камрады наши отличаются несколько странным поведением - носятся по узенькой (метров 30) речушке галсами и поминутно выскакивают на берег, громко вопя. Издали смотрелось очень забавно, они, видать, тоже куражились, но по другой причине. Потом, по всей видимости, им надоело это занятие и они решили поотрабатывать брас и поплыли рядом с байдаркой. И то верно, на улице самое время для водных процедур: пасмурно, градусов 16 тепла, да и время самое что ни на есть солнечное - 21.30. Моржи!).
Пришлось срочно останавливаться абы где. Потом выяснилось, что нам крупно повезло, потому что наше малоприятное место стоянки оказалось единственно возможным на протяжении восьми километров.
(Если это можно назвать местом стоянки, то вы меня простите. Комарятник, болотина, отсутствие сухостоя и общий минусовый тонус...).
Вынули вещи (среди них насквозь мокрый хлеб, купленный в Надвоицах) и обнаружили огромную дыру спереди по килю и еще пару маленьких по первым стрингерам. Когда я поняла, что их надо как-то зашивать, мне стало дурно. Первый день похода! Как идти дальше? С этими грустными мыслями, от которых меня слегка даже переклинило, сделали ужин (съели его без всякого удовольствия) и легли спать. Причем перед сном мы с Ольгой имели счастье присутствовать при очаровательной беседе между мальчишками на тему "Зачем я хожу в походы?" При общем упадочном состоянии духа беседа развлекла и утомила одновременно.
(Эти женщины, как обычно, ничего не поняли. Разговор был принципиального характера и если не дошел в конечном счете до мордобоя, то совершенно случайно. Торопыга мне решил доказать, что в поход люди ходят исключительно по желанию приаттачиться к матушке-природе, почувствовать себя ее элементом, проверить себя на прочность и т. д. Понятно, что нас такими контрреволюционными происками с верного пути не сбить, поэтому я развернул пространную теорию на тему того, что в душе каждого человека живет маленький (или большой?) панк, которому с определенной периодичностью надо вылезать наружу. Я ему сразу же это наглядно продемонстрировал, повалявшись около костра в грязи, но этого еретика мои красноречивые доводы не убедили. Что поделать - необычайно далек он еще от народа... Меня, то есть.).
23 июля
Проснулись поздно, позавтракали, искупались, сплавали с Ольгой на ближайший островок, подняли этим себе настроение, и я поняла, что приступать к ремонту байдарки все равно надо, так как вариант заторчать в этом гиблом комарятнике меня ни капли не устраивал.
(Я, естессно, был тут как тут, всячески препятствуя девичьему купанию руками, ногами и прочими конечностями).
Наложила на дыру хирургический шов (так называемый “восьмерка”, при котором плотно стягиваются края), собралась клеить “Моментом”, ибо клей, использованный в городе и названный лучшим (“Уран”) меня абсолютно разочаровал, начав отклеиваться почти сразу. Конечно, не целиком, что-то осталось, но полоски, которые прошлись по камням, смыло. К слову сказать, клея у нас было очень мало в запасе, ниток тоже чуть, а иголки всего три, одна из которых сломалась на третьей дыре. В общем, пока я ломала голову над ремонтом, нас догнали питерцы и сказали, что у них есть немного ну очень хорошего клея и что они готовы с нами им поделиться, надо только их догнать на месте обеда.
(Скажу сразу, что обвинять в неопытности Катю здесь нельзя - это был у нас первый поход на пороги и с чем их едят - никто не знал. Поэтому мы так попустительски отнеслись к возможности прорыва, за что и поплатились. На Воньгу мы уже ехали с 5-килограммовым ремнабором!)
Мы с Юркой подняли народ, быстро собрались и припустили за питерцами. Правда, произошло это только через два часа с момента общения.
(Еще бы, все-таки когда гребут одни мужики, а за ними идут экипажи смешанные - разница огромная!).
Но все скадывалось в нашу пользу, так как у одного члена группы заболел живот, началась рвота, и ребята вынуждены были остановиться на ночлег.
(Добрая девочка - у человека проблемы с животом и поэтому у нас все складывается благополучно!)
Леха накормил больного таблетками (особенный успех имел мышьяк и цианистый калий!), уложил, а мы начали клеить байды. По ходу выяснилось, что у нас тоже есть дырка, но маленькая. Я ее уже спокойно зашила и проклеила. Надо сказать, что занятие счистки старого клея меня остервенило почти до слез, потому что мы с Ольгой (каждая со своей байдой) возились часа два, а в это время мальчишки занимались какой-то ерундой.
(Ну ладно-ладно, только глупости говорить не надо, да? Это была совсем не ерунда, а более чем ответственное мероприятие. Мы попросили у той группы попробовать покататься на их байдарке "Свирь": должны же адмиралы опробовать все существующие плавсредства, а то кто знает, что может произойти? Вот мы и мучились с этой "Свирью", рассекая с дикими воплями по озерной глади. Байда, кстати, оказалась на редкость отвратной: маленькая (некуда ноги сунуть, сидишь как эмбрион на 9-м месяце), но при этом еще и туго маневренная. В довершение всех удовольствий у нее оказалось еще подвесное сиденье на ремнях, крепящихся к стрингерам - чувствуешь себя как младенец в люльке, которого нерадивая мамаша шарахает от стенки к стенке. Вот каким интеллектуальным делом мы были заняты с Торопыгой! А они - "ерундой"... Ишь!).
Правда, доверить ответственное дело клейки я им не могла, так как тонуть в мои планы не входило.
(А чего кричать-то тогда?)
Угомонились часов в двенадцать, перед сном погуляв с Ольгой и искупавшись нагишом на виду у соседнего лагеря, чем произвели в нем переполох.
(Конечно, как мне знакомится с симпонтишными местными девчушками на мостах, так сразу же тут как тут, а как самой... У-у-у-уууу!!!)
Настроение поднялось, тревога за судьбу байдарок немного поутихла, ведь мы надеялись завтра в Ондозерском магазине купить и клей, и нитки.
(Перевожу: как голышом поплясала, так тот факт, что мы завтра на рыбий корм пойдем, становится неактуальным).
В начале первого притащился Торопыга, который принял у соседей немного водочки. Ему было скучно одному в палатке, и он решил повеселить нас тоже. С ним случился приступ дикого ржача, который иссяк только через два часа.
(Это при том что, я устал как собака, а этот ослик все не мог успокоиться и долго выступал на высокоумные темы: в какое полупопие его укусил комар, что он собирается по этому поводу предпринять и что всякие сволочи (это мы) испачкали весь его спальник. Дело чуть не дошло до драки, когда этот алкоголик собрался всех тащить любоваться на "офигительный закат").
Представляю, что подумала о нас соседняя группа. Потом мы решили, что Леха специально валял дурака, чтобы отбить у питерцев охоту плыть дальше одной группой. К слову сказать, ребята оказались занудами (или это мы на их фоне выглядели раздолбаями?), поэтому сливаться с ними мне совершенно не хотелось.
("Зануды" - это еще мягко сказано. Когда весь поход мужики без руководящей женской руки все делают до отвращению правильно - встают во столько-то, столько плывут, каждый шаг выверен, тон у всех всегда ровный и т. д. - встает вопрос: "А хрен ли вы ваще в поход-то пошли? Какой это отдых?" Мы им казались просто идиотами и самоубийцами, которые пренепременнейше утонут, потому что "так в поход не ходят". Кульминацией их правильности стала изреченная их предводителем (вожаком, паханом) Мишей сентенция, который выдал: "У нас ежедневно комплексный обед из трех блюд!" Фраза, понятно, сразу же стала крылатой).
24 июля
Встали в районе десяти утра, сразу позавтракали, так как завтрак (как и вчерашний ужин) мужики из соседней группы решили приготовить на одном костре "на двоих". Нам, естественно, это было только на руку: меньше мороки. Искупались, помыли с Ольгой головы, собрали лагерь. Перед выходом Миша собрал совет, на котором обсуждался вопрос, хотим ли мы идти дальше одной группой. И мы, и остальные члены Мишиной группы мягко, но решительно воспротивились такому варианту дальнейшей жизни, и ребята отплыли. Мне показалось, что решение плыть вместе пришло к Мише из жалости. С его точки зрения, мы абсолютно не были готовы к порогам: не оснащены ни касками, ни спасами, ни фартуками, поэтому нам надо было либо возвращаться, либо передать себя на попечение умным людям. Похоже, Миша обиделся на наше нежелание последовать его совету и воспользоваться предложенной помощью. Как бы то ни было, мы остались в одиночестве.
(Ну и слава богу, что мы избавились от этих "правильных" - иначе бы беспрерывный нудеж был бы точно обеспечен! Ничего, доплывем как-нибудь.)
Вчера Юрка потянул руку, поэтому было решено пересесть: Ольга сильнее гребет, а у меня, как выяснилось, "вуоксинская школа гребли", то есть я делаю слабый толчок. Честно говоря, я думаю, что дело не в технике гребка, а в установке на некоторую халяву, которой отличалась наша байдарка, так как Ольга с Лехой предыдущие два дня лидировали. Сначала меня это задевало, но потом мне удалось расслабиться и понять, что все равно все путем.
(Блин, даже слово умное выдумала - "вуоксинская школа". Еще бы они не были впереди, если эти слоны практически не останавливались! А халявы никакой не было - это у меня объясняется созерцательностью и одухотворенностью, но никак не леностью).
Короче говоря, вышли мы около половины двенадцатого и к началу второго догребли до поселка Ондозеро. Торопыга остался на берегу, а мы втроем пошли искать магазин. Меня порадовала система выхода на главную улицу от воды: идти надо было огородами, то есть приходилось проходить чьими-то участками, и никого это не долбало. Шла я босиком и получала невероятное удовольствие от прикосновения короткой и очень мягкой травы к ступням.
(Бррр, какая гадость - ходить босиком: так и норовишь поймать пяткой какую-нибудь гадость типа острого сучка или битого стекла).
Вообще осталось какое-то очень ласковое впечатление от этой деревушки. Здесь есть совсем новая церквушка, похожая скорее на часовенку, есть братская могила. Удивили почтение к своей истории и культура памяти, царящие здесь. В поселке три магазина, в которых мы купили клей (три последних тюбика), нитки, иголки, печенье, и так далее. У некой тети Вали Ивановой купили три литра молока по шесть рублей и с пряниками радостно его выпили тут же на берегу, причем каждому досталось по литру, так как Ольга, как выяснилось, молоко не пьет.
(Это сморило меня окончательно: под крики чаек и вопли моих спутников я, разморенный полутора литрами молока и ярким солнцем, бодренько закемарил. Пробуждение было как обычно бесцеремонным).
После трапезы решили без остановок идти к островам Пурутшарет. Кстати, о названиях (ну все, теперь держитесь - жена оседлала своего любимого конька): карельский язык, на котором звучат все географические названия Карелии, относится к языкам финно-угорской группы, к которой относится и вепский язык. Принцип называния тот же, то есть первая часть топонима, как правило, дается без перевода на карельском языке ("онд" значит "песок"), а вторая обозначает по-русски гидроним: озеро, река, ручей и так далее. Интересны фонетические особенности каждого из языков финно-угорской группы. Так, при явном семантическом сходстве слово "остров" по-фински звучит как "саари", по-вепсски как "сари", а по-карельски как "шари". Таким образом, "шарет" обозначает множественность: "острова".
(Неужели все, я уж приготовился к полноценной лекции?).
И действительно, на карте отмечены четыре острова, причем для того, чтобы попасть на них, нужно преодолеть большой открытый плес протяженностью километров шестнадцать.
(Вообще по таким водоемам как Ондозеро пересекать подобные многокилометровые водные просторы однозначно не рекомендуется. Но мы решили рискнуть и не обломались - вовсю светило солнце, вода была просто зеркальной и мы быстренько пересекли это море-окиян. Иначе бы дня два обплывали!).
Передышку делаем на острове Лайдашари, где ждем ребят, разминаем ноги и едим чернику. Плыть по Ондозеру – сущая благодать: ветра нет совсем, солнце светит во всю мощь, вода зеркальная. Леха еще по дороге забросил спиннинг, и мы стали счастливыми обладателями какой-то непутевой щуки весом около килограмма, которая умудрилась практически на открытой воде попасться на блесну. К правой оконечности левого большого острова подходим в районе девяти вечера. Зная, что у Юрки болит рука и что он не выспался (спасибо Леше), ставим маленькую палатку и разводим костер.
(Боль в руке и бессоницу к тому моменту я уже как-то пересилил, поэтому был несказанно удивлен, когда мы, приплыв с Ольгой, увидели раскладывающихся Катю с Торопыгой. Я, честно говоря, был готов плыть дальше).
Надо сказать, что берега у острова каменистые, представляют из себя большие плоские валуны, на которые довольно легко высаживаться. Место для стоянки не очень удачное, до этого был узкий и длинный островок с избой, там песчаный берег. Сначала хотели встать на нем, но следующий день показал, что судьба снова была на нашей стороне, и лучшей стоянки желать было просто невозможно. Варим ужин из двух блюд (обеда сегодня не было), причем в суп добавляем рыбу. Щука получается сладковатая и необыкновенно вкусная. Второе ни в кого не влезает, но мальчишки честно пытаются его съесть. Наблюдаем потрясающе красивый закат, фотографируемся, дурачимся, ребята играют на гитаре, а мы с Ольгой идем спать. Место для палатки не самое удобное, все время куда-то скатываемся, спанье получается сознательным и сопровождается определенными усилиями, дабы остаться на одном месте. Впечатление, что всеми точками тела держишься за живую поверхность, которая от тебя убегает.
(Просто грести надо, а не облаками любоваться, тогда и устанешь, и сон будет крепкий. Я никаких мешающих сну буераков что-то не припомню).
Зато почти нет комаров и мошки, которая успела надоесть на предыдущих стоянках. Засыпаем около двенадцати ночи.
25 июля
Ночью поднялся сильный ветер, поэтому вставать не торопимся. Я варю кашу и какао, поднимаю ребят, и мы решаем сегодня стоять на месте, потому что погода резко переменилась, собирается пойти какой-то гнусный дождь и дует страшенный ветер. Вдалеке видны барашки, волны высокие. А мы без фартуков, и перспектива быть залитыми водой по холоду нас не прельщает. Решено: остаемся. После завтрака мальчишки залезают в палатки, а я подбиваю Ольгу пойти посмотреть остров.
(Чем занимались в этот день мы с Торопыгой - хоть убей - не помню. Но точно чем-то уникально-важным - например, спали).
Выясняется по ходу осмотра, что мы стоим на торце, а дальше небольшая болотина и лес. Идем в этот лес, взяв с собой котелок. Лес достаточно высокий, местами каменистый, к краям острова понижается, появляются кочки с голубикой, морошкой и клюквой. Клюква еще зеленая, морошки не находим вообще, зато голубики сколько хочешь. Собираем ее и чернику (на более высоких местах). Выходим на противоположный берег острова и видим огромные волны, ветер такой, что нас чуть не сдувает. Пытаемся понять, сколько же будет длиться непогода, ведем по дороге гастрономические разговоры (в процессе выясняю, что Ольга не ест пшенную кашу), которые вошли в обычай еще в вепсах.
(Комментарий: с Ольгой Катя познакомилась в предыдущем походе. Я туда не ходил, потому как он был пешим. Вепсы - это такой малочисленный народ у нас на юге Ленобласти).
На обратном пути сбиваемся с курса и влетаем в болото, где Ольга пытается потерять башмак. Прыгаем по кочкам, усыпанным клюквой. Возвращаемся с абсолютно мокрыми ногами, Ольга залезает в палатку, а я развожу костер, сушусь и иду по "нашему" острову (то есть по его торцу) собирать грибы. Набираю почти полный котелок красных и сыроежек, готовим обед из грибного супа и черничного киселя. Мальчишки сначала пытаются поворчать по поводу отсутствия каркаде, потом выпивают по восемь стаканов компота и успокаиваются.
(Вообще, в каждом походе у нас наблюдается гастронимическая дискриминация относительно мужской половины населения. Мы ворчим, но покорно соглашаемся с настоящим).
Погода не улучшается, хотя мы все время посматриваем на небо и уговариваем ветер перестать. Вечером решаем, что с утра все равно надо выходить, иначе можно застрять надолго. Юрка читает Веллера «Ноль часов» и громко кричит через каждые несколько минут, что надо плыть.
(Это был бардак полный! Тот поход был как бы без адмирала, что вносило в массы постоянную сумятицу. Торопыга, конечно, походник опытный, но на байдах он пошел впервые и потому особо не выступал. Мне страх девиц перед волнами тоже было не пересилить - вот и оставалось читать Веллера и периодически кричать, что надо плыть. Мое воображение эти волны не поражали, ибо что может выдержать обычная байдарка, я хорошо понял в 1998 году во время штормов на Ладожском озере. Тогда действительно было мощно и более чем страшно, а в этих полуметровых валах кильнуться было принципиально невозможно. Но народу это было не объяснить).
Ложимся довольно рано.
26 июля
Утро встречает нас все тем же серым безрадостным пейзажем с волнами на первом месте. Поднимает всех Торопыга, варим пшенную кашу (которую Ольга с некоторой опаской наполовину съедает), быстро собираемся и выходим. Задача максимум – дойти до левого берега и спрятаться там от ветра. Плес протяженностью около километра преодолеваем с сумасшедшим трудом, захлестывает нос, я сижу мокрая до белья и только молюсь, чтобы хватило силы рук выгребать против ветра. Гребу с какими-то всхлипами, страшно как никогда в жизни, бродят мысли на тему бренности всего сущего... Под берегом волна меньше, но все равно дует ветер, все равно вся мокрая, поэтому весла не кладу ни на минуту: согреться можно только с его помощью.
(Еще с самого выхода народу было как-то не по себе. С подветренным сильным прибоем загрузились в байды, выплыли, Катя с Лехой ушли вперед, мы пытаемся выгрести против волны. Да здравствует ветер, который в лицо, блин! Болтает основательно, но не опасно - практически не заливает. У Кати полуистерика, но я вижу, что все в полном порядке, поэтому неистово горлопаню всякие-разные песни).
Через полтора часа догребаем до косы Хордюкорга, видим песчаный пляж и вылезаем на берег.
Ребят (второй байдарки) не видно. Мы разводим костер, раздеваемся до трусов,
развешиваем вещи и постепенно приходим в себя. В это время выходит солнышко. Ветер не ослабевает, но мы с подветренной стороны, поэтому уже гораздо теплее. Через некоторое время обнаруживаю на своих новых камуфляжах здоровую дыру. Расстраиваться не хочется, поэтому вспоминаю, что иголки, нитки и кусок ткани у меня есть. Подплывают ребята, такие же холодные и мокрые, сушатся. Пока идет процесс превращения цуциков в людей, по косе (а она узкая и высокая, метра три в высоту) проходят незнакомые люди: трое мужчин и две женщины. Цепляемся языками, выясняем, что они из Киева, каждый год на протяжении двадцати лет ходят в походы на байдарках, а сейчас они здесь на катамаране ждут погоды. Люди очень приятные, веселые, энергичные и заводные. Пока мы с Лехой вкушаем прелести общения, Ольга и Юрка засыпают на пеночках у костерка. Времени почти четыре часа, и мы решаем встать здесь, так как против волны надо идти еще порядка восьми километров, а сил уже нет.
(Я, надо сказать, тоже был непротив отдохнуть, потому как просто ленился. Так что всего лишь часовой переход за целый день был мне как раз на руку. Место оказалось несколько странное, но одновременно и уникальное: если сидишь на песке, то тебя пригревает солнце, ты мурлыкаешь и загораешь. Стоит встать на ноги - тут же становится пронизыввающе холодно. Причина - сильный ветер и низкий хребет, на котором мы стоим с подветренной стороны.)
Ставим палаточки, готовим обед. Пока обедали, к нам подруливают друзья питерцы. Выясняется, что косу просто не обойти по такому ветру, и они хотят обнести байды через верх. А мы, стоим на самом узком месте этой косы. Ребята помогают сделать перенос, лодки не разгружаются, и мы прощаемся с этой группой. Больше мы их не встретим.
(Слава богу, конечно, но при этом надо отдать должное - посоветованый ими черный клей оказался просто суперическим именно для заклейки байдарок. Вещь редкая, мало где продающаяся и кому у нас известная - так что им все-таки сянкс за это).
Пока сидим за едой, понимаем, что весь маршрут мы пройти не успеваем, поэтому ищем вариант схождения. Решено, что пойдем через Среднюю Онду (как и планировалось), потом свернем вправо на Кирасозеро, дальше на Волдозеро, а там доедем до Сегежи. Таким образом часть порогов (КС II) все равно будет наша. После еды часов до девяти клеим байды, причем Леха пытается помогать.
(Я в это дело даже не лез - не пускали).
Вечером случается забавный эпизод: я собралась пособирать ягоды, буде они найдутся, и попросила Ольгу, если вдруг они решат без меня готовить, сварить на ужин рис. Но с ягодами почему-то на этой косе было очень неважно, я не набрала даже четырех кружек и вернулась.
(Поясняю: если бы с ягодами было "важно", то ягод было бы ведра два - не меньше. Это у меня такой домашний оптовик-затейник. Тоже и с грибами - Катя их находит даже там, где их по определению нет).
Развела костер (Ольга замерзла и легла спать) и решила приготовить пшенную кашу, потому что пакет остался распечатанным и завтра бы точно промок. Позвала всех ужинать и увидела, что Ольга сметелила свою порцию раньше всех. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что съела пшено! Мальчишки получили массу удовольствия, наблюдая Ольгино растерянное лицо. Потом я села зашивать свои многострадальные штаны, ребята взяли гитарку, а Ольга снова уползла спать.
(Весь тот поход прошел под эгидой неистового исполнения многообразного творчества Егора Летова. Надо ли говорить, что девушки были в восхищении, которое они демонстрировали странным образом: отнимали и прятали гитару, кидались предметами и пр.)
Палатку, надо сказать, мы поставили сантиметрах в пятидесяти от воды, и если бы переменился ветер, плавало бы все. Но Бог миловал, спали мы спокойно. Мальчишки еще ходили к киевлянам и видели, как катамаран отплыл ночью по гладкой воде. Около часа ночи они вернулись, и все уснули.
27 июля
Утром ветер был все так же силен, как и накануне. Днем плыть не представлялось возможным, поэтому решили дожидаться ночи. День прошел в чтении и спанье, перемежаемых периодически Юриными возгласами на тему, что «надо плыть». Вечером эти возгласы стали сменяться Лешиными «кажется, ветер стихает».
Сколько ждать у моря погоды - никто не знал, поэтому мы решили не дожидаться милостей у природы, а взять их сами. Но убедить в этой банальной истине женскую часть команды было весьма непросто).
В общем, собрались, спустили байды на воду по другую сторону косы и около половины двенадцатого вышли. Вопреки нашим опасениям, плыть было гораздо легче, чем днем, ветер поддавался уговорам стихнуть и прислушивался к «Сказке о мертвой царевне», в которой королевич Елисей ведет диалог с ветром.
Байдарки шли почти вровень, потому что иначе была велика вероятность потеряться. Примерно через час, когда уже совсем стало темно (не считая розовой полоски, которая так и не погасла), мы заметили костер. По всему выходило, что он горит как раз у плотины, поэтому мы направились прямо к нему. Вылезли, переоделись, разгрузили байды, поставили палатку... и обнаружили, что наши с Юркой спальники насквозь мокрые. Пришлось их сначала выжать, а потом долго сушить у костра. Люди, которые жгли костер, отдыхали непонятным, вернее, неблизким для меня образом. Они приехали сюда на машине с разных концов страны (Сургут или Уренгой), чтобы половить рыбу и попить водку. Их было четверо: две девчонки и двое парней, им было по девятнадцать, и у них в день уходило на всех два литра водки. Когда я отказалась выпить, они были ошарашены. В общем, этот веселый народ не давал нам спать часов до пяти, крича, что байдарки они порежут и всех пустят на дно.
(Все это сильно мешало уснуть. Мы с Торопыгой уже думали вылезти и надавать по шее, но как-то неожиданно наши синие друзья упали в сон или в ближайшие кусты).
Естественно, что уснули мы только тогда, когда эти зайчики угомонились. Готовить ночью не готовили, спали голодными.
28 июля
Поднялись поздно, около половины двенадцатого. Оно и неудивительно, ведь полночи пытались согреться и уснуть.
(Собирались тихо и быстро, дабы не разбудить вчерашних не в меру разбуянившихся алкоголиков. Утренний скандал - не лучшая прелюдия для дневного перехода.)
Позавтракали и пошли смотреть плотину. В описании сказано, что ее нужно обносить. На деле оказалось, что в одном из сливов выпилено бревно и под плотиной можно пройти. Сразу в начале реки виден порог. Всем немного не по себе, так как непонятно, каким образом мы справимся с порогами. Мне же дурно до тошноты. Под плотиной вместо меня с Юркой проплывает Ольга. Я стою на берегу и уговариваю себя, что пороги тоже преодолимы.
(Необходим комментарий. Это был мой первый в жизни порог. Бравада как-то быстро улетучилась, в голове остался холод и четкость. Да, было немного страшно, потому как непонятно, что с чем тут едят. Пролетели мы с Ольгой слив с плотины за секунду, Торопыга потом долго уверял, что моя голова просвистела в опасной полуметровой близости от железного щита - я его не заметил. Мы просто поставили байду по курсу и нырнули. Вроде как нормально.)
Стиснув зубы, сажусь в байдарку, стараюсь делать только то, что говорит Юрка. Как прошли первый порог (Бабай), я не поняла. Потом дрожали коленки, но было радостно, что все-таки это получилось.
(При всех приколах, Катя здесь была просто молодцом! Сперва мы для приличия немного поплакали, вспоминали маму и папу, которые не советовали ехать в такую даль и делать такие глупости, но потом все-таки сели в байдарку. Впереди что-то бурлило непонятное, Катя в полуистерике, я понял, что надо жестко руководить не очень понятным мне самому процессом. Проходили мы порог (потом так же и все последующие) в приказном порядке: "Левое весло в воду! Теперь правое! Еще! Сильнее!" и т. д. Самое "смешное" приключалось, когда я сам путал стороны и весла).
Следом еще несколько порогов, проходим их частично с осмотром, частично без, порог Кривой даже идем первыми, ориентируясь, правда, на описание.
(В остальных случаях наша с Катей байда (мы опять пересели, т. к. Катя хотела тонуть со мной) проплывала всюду второй. Мы постепенно осознаем, что нужно в пороге идти в самую стремнину, где бурлит - там обычно всякую дрянь каменистую бодро вымывает поток).
Я начинаю получать от порогов удовольствие и понимаю, что опасаться стоит больше шивер, где можно не заметить камня и порваться. Правда, на пороге Хемая мы чуть не влетели в огромный камень, но обошлось. Юрка уверяет, что помогла случайность, я склонна считать, что вовремя потабанила.
(Это даже не гордость, а гордыня! Сказано: нас спасла Божья десница, так не надо перечить, мол, потабанила. Действительно было чудо расчудесное. Ребята пошли без осмотра и прошли спокойно. Катя настояла, чтобы я пошел по берегу и посмотрел, что там делается. А порог Хемая петляет в камнях, я прошел по берегу, но ничего интересного не заметил. Да, бодренько бурлит, но не больше. Ладно, заходим по центру, нас несет и тут... я сижу сзади и понимаю, что нас неминуемо ставит лагом к потоку, а это верный оверкиль. Не вырулить никак, я ору Кате класть одно весло в воду, она кладет другое (потом оказалось, что я перепутал все стороны), короче, содом полный. И тут как молодец из ларца передо мной вырастает немерянный камень-обливняк - с берега он незаметен, только с наплыва. Ну все, думаю, прости меня, мама, хорошего сына. Я уже готов упираться веслом в камень, сигать за борт или что-то еще делать, но за полметра до камня, вокруг которого нас бы однозначно обмотало, байдарка чудом выправляется прямо по курсу, мы падаем в бочку и... все. Концерт окончен. Табанить там было никак, что случилось - бес знает. Наверное, Господь не допустил такой несправедливости - кильнуться в первом же походе. Он готовил меня для других испытаний).
Было намерение пройти за день все пороги, чтобы завтра спокойно дойти до Волдозера по открытой воде. Но у ребят открылась старая дырка (та самая, которая осталась недошитой, потому что на ней сломалась иголка), и решили искать стоянку. Около семи вечера остановились на болотине. Очень красивый невысокий берег, болото практически сухое, хотя заявление Леши о том, что здесь растет клюква, повергло нас с Ольгой в легкий шок. Народ стал разваливаться: у Ольги разболелась спина, у Юрки снова заболели руки. После порогов пришлось довольно долго грести по спокойной скучной воде с достаточно спокойным течением, так что, наверное, еще и эмоции сработали. Развели костер, приготовили что-то съедобное, хотя есть практически не хотелось, потом с Лехой зашили и заклеили байды. Небо было чистое, от реки поднимался туман, закат был красивый. Мальчишки достали гитарку, я пошла лечить Ольгину спину. Надо сказать, что палатку мы поставили на каком-то удивительном месте и спали в яме между кочками. Ощущение было такое, словно под спиной постелена мягкая перина. Мы уютно улеглись и только собрались уснуть (а было начало одиннадцатого), как ребята затеяли высоко интеллектуальный разговор по поводу компьютера и книг.
(Как сейчас помню - спорили о существовании гипертекста на бумаге. Поругались по поводу М. Павича - каждый остался при своем).
Улеглись они только через час. В итоге всю ночь мне снилась какая-то компьютерная чепуха.
29 июля
Встали с ощущением, что предстоит последний день. Меня немного пугали пороги, особенно после радостного описания, в котором сказано, что шкуры были порваны и потом их пришлось чинить. На все это просто нет времени, поэтому идти я намерена сегодня максимально осторожно. На первой же шивере садимся на камень, от которого я пытаюсь оттолкнуться и сажусь еще плотнее. Юрка ругается, мы слезаем, а впереди порог! А меня трясет. Но порог осматриваем и проходим
на удивление благополучно, только Юрка, который не надел ничего на себя, поскольку солнышко светит и можно загорать, получает холодный душ.
(Это была просто потрясающая по мощности бочка!!! Попа на мгновение оторвалась от байдарки и я летел! Потом полностью ушел под воду, откуда вынырнул так, что меня аж подбросило. Кайф непередаваемый, мат тоже).
Ребята нас фотографируют, настроение поднимается. Дальше первыми идем мы.
Впереди последний порог, перед ним, как водится, шивера, где тоже немного чиркаем по камням. На берегу видим мужиков, которые сообщают, что сейчас порог и идти надо под правым берегом. В конце порога красивая бочка, в которую мы влетаем точно по центру, отдыхиваемся, и я вылезаю фотографировать ребят, которые идут следом. Наблюдаем потрясающее зрелище: порог проходит моторка, груженная сеном настолько, что лодку не видно. Снимаю.
(Мы толкали друг друга в бок и протирали глаза. Все, думаю, докатались, блин. По порогу плыл немеряный стог сена, на котором, матерясь, кружились два мужика с вилами в руках. Пройдя порог, стог сена завелся и потрехал вдаль. Мы остались закрывать рты и вытирать набежавшие слюни).
Потом снимаю ребят, и мы отдыхаем все вместе, счастливые, что без фартуков, спасов и касок, вопреки предсказаниям Миши, пороги мы все-таки прошли.
(Угу, только воды после этих ванн по второй стрингер плюс сами как курицы мокрые, а так - ничего).
Понятно, что в следующие походы все это надо брать с собой, но все же! Дальше наш путь лежит в Волдозеро. Идем медленно, расслабленно, по пути что-то жуем, пугаем чаек и уток. Все так же светит солнце. Постепенно сгораем. Байдарка плохо упакована, поэтому в Волдозере приходится грести одним левым веслом: сносит.
Около пяти часов оказываемся в поселке. Поселок очень живописно расположен: домики облепили холм, спускающийся прямо в озеро. На берегу не то сараи, не то баньки. При ближайшем рассмотрении оказывается, что поселок большой. Ребята уходят искать машину, мы с Ольгой собираем рюкзаки. Потом ухожу искать машину я, а мальчишки разбирают байдарки.
(Нам попался какой-то подмигивающий абориген-толстяк с налетом идиотизма. Он шептал, что принял на грудь, а там лесхоз и менты, поэтому мы что-то должны были понять. Но был там и народ нормальный. Разговорился на берегу со старичком 1925 года рождения. Он всю жизнь живет в этой деревне, в соседней был в последний раз в 48 году, когда церковь ломали. В Питере был проездом, в 45, когда с войны из Праги возвращался. А дедушка живой такой, бодрый - взял два ведра на коромысло и потрусил в гору. Занятный народ бывает).
Выясняется, что субботний вечер не годится для поисков машины, так как все мужики попарились в баньке и выпили пива, а в шести километрах от деревни пост ГАИ. По какой-то невероятной случайности удается уговорить женщину, которая водит машину всего полтора месяца и ни разу не ездила без мужа, довезти нас до вокзала в Сегеже. Пока мы судорожно собираемся, около нас топчется мальчонка лет тринадцати и развлекает нас разговорами, кстати, на редкость неглупыми. Бабушка его, Валентина Ильинична, угостила меня оладьями и помогла найти машину. Вообще нам повезло с людьми в этом селе.
(Да, кто-то нехороший бросил сотоварищей разбирать эти железные штуковины, а сам накушался оладушек у бабули. А народ там очень разный: так как делать особо нечего, то все мужики пьют по-черному).
Опять пили молоко, опять хорошо общались.
Около десяти вечера мы в Сегеже. Пробуем купить билеты – и нам снова везет. Укладываемся в деньги буквально до копейки (кстати, за проезд до Сегежи с нас взяли всего восемьдесят рублей), едем, как короли, - в плацкарте. Ночью спим (посадка в 23.42). Поезд скорый, поэтому уже в начале первого дня мы в городе. Ура! Путешествие закончилось.
(Подведем некоторый итог. Это был достаточно короткий поход, но впечателений была просто масса. Первые пороги, для начала более чем мощные, мы прошли как-то совсем безболезненно. Просто повезло. Команда была хорошая, но вчетвером ходить все-таки скучновато. Торопыга был весьма незаменим как с точки зрения общепоходного опыта, так и просто по-человечески. Самые "сильные" дни - последние два, все остальное из-за нашей таксебешной организованности было средненьким. Но опыт мы получили бесценный).
Жалко, что фоток оказалось мало - мы свою пленку засветили.
Онда. Лето 2000.
17 сентября 2000Открыть карту в броузере - 422 кб
Несколько слов перед началом
Наконец-то я сподобился поместить походный отчет почти двухгодичной давности, "о котором столько говорили большевики". Его писала Катя, а не я, и, не желая отбирать у нее лавры авторства, я публикую ее текст без изменений. Но тем не менее, сайт мой, что хочу - то и ворочу, поэтому я оставляю за собой право корректировать некоторые "неточности" в ее повествовании. То про мою руководящую роль позабудет моя благоверная, то факты исказит - тут нужен глаз да глаз. Поэтому на правах недремлющего стража и всевидящего ока, осмелюсь приступить... Все мои исправления - маленьким шрифтом.
(Примечание: так как дело было давно, то половину я уже не помню, но исправлять буду все равно.)
Продолжительность маршрута: 8 дней.
Протяженность: 120 км.
Стоянки: Две дневки.
Состав: Костин Алексей aka Торопыга, Радченко Ольга, Ээльмаа Юрий aka Адмирал, Панова Екатерина aka Любимая Жена.
Снаряжение: две байдарки Таймень-2.
21 июля
В 0.30 от Московского вокзала отошел поезд № 185 на Мурманск. Здесь, в общем вагоне и началось наше путешествие. До трех часов ночи пели песни, потом поняли, что спать все-таки надо, особенно учитывая предыдущий тяжелый день с поисками продуктов, карты и прочего необходимого барахла. Ольга умудрилась устроиться на нижней (!) боковой полке и проспать там аж до десяти утра. Мне досталась третья полка. Ощущение незабываемое: подложив под голову газетку, я выключилась почти сразу. Потом Юрка долго хохотал и говорил, что такого профессионального бомжа давно не видел.
(Еще бы не хохотал! Мне досталась комфортабельная верхняя полка (не боковая), на которой я мог вольготно протянуть ноги (не в том смысле...) и перегородить ими весь проход, но тем не менее нормально заснуть у меня не получилось - жара была страшная! При этом мой редис огородный, в миру нареченный женой, умудрился безо всякой подстилки на третьей багажной полке продрыхнуть всю ночь, не просыпаясь! И мне хохотать после этого? Да тут вешаться надо!)
Утром в Петрозаводске подсели ребята с катамараном, которые две недели ходили на катамаранах по Онеге и ехали теперь на Белое море до станции Кемь. В планах у них было дойти до Соловков. Мы пообщались, слегка подушились, вступив с ними в разговор.
(Еще бы не подушиться! Это были просто какие-то хиппи, которые нагло экспроприировали мою гитару и на весь вагон стали горлопанить дурацкие песни. Строчку из одной из них мне даже "посчастливилось" запомнить (о, голова-помойка!): "Это трубы дымят, трубы знают свое дело, трубы похожи немного на дымоделов!". Все это исполнялось весьма громко, видимо, чтобы весь вагон поимел представление об их мозгозадымленности. Блин, какие бывают идиотские туристы!)
Мы еще немного поспали и около пяти часов вечера сошли на станции Надвоицы, откуда, согласно нашему описанию, взятому из Интернета, легко было добраться до Верхней Онды.
(Поселок тот еще. Если в гоголевском Миргороде "центром мироздания" была огромная лужа, то в Надвоицах самое значительное здание - тюрьма. Милое такое местечко, и народ вокруг шастает соответствующий. Мы только за рюкзаками и присматривали. Отличительной же особенностью самих аборигенов (кстати, как они называются - надвоициты, надвоицайты, надвойсичи?) были черные-пречерные зубы: за одну остановку от этого мегаполиса, в Сегеже, вовсю фунционирует алюминиевый завод. Блендамеду пламенный привет!)
Как только мы положили вещи, к нам подошел мужик и спросил, куда нам надо. Узнав, куда мы хотим ехать (а это место находится в 75 км от поселка), он назвал совершенно сумасшедшую цифру: 600 рублей. Примерно через час эта цена сократилась вдвое, но таких денег у нас все равно не было, и мы предпочли придумывать еще какие-нибудь варианты заброски. Вскоре выяснилось, что в 19.30. через Надвоицы идет автобус до Пертозера и на нем можно доехать до поворота на это самое Пертозеро, а там остается 12 км. (Кстати, автобус ходит в среду, четверг и пятницу). Предполагалось, что это расстояние мы преодолеем на попутках. В общем, так все и получилось, хотя народ, который стоял с нами на остановке, стращал нас, что автобус вообще может не остановиться, а если и остановится, то возьмет лишь несколько человек. Кстати сказать, в поселке нашлось достаточно словоохотливых мужиков, которые предложили самые разные варианты заброски. По мнению некоторых, меньше, чем за 300, и думать доехать нечего, по мнению других, расплачиваться лучше всего спиртом, ну и так далее.
(Доехали мы с большим комфортом, особенно я. Меня угораздило присесть на мягкие валики прямо рядом с водителем и протрендеть с ним всю дорогу о том и даже о сём. Наши дамы как маринованные сельди были зажаты где-то на задней площадке, а Торопыга (это ник Алексея, непонятно кем и когда ему данный, но подхватываемый всеми его знакомыми) в позе канатоходца пытался балансировать с моей гитарой и спиннингами в середине салона. Единственной неопределенностью была судьба наших рюкзаков и байдарок, которые помещены были в багажный отсек автобуса, дно которого было выковано безвестным кузнецом, видимо, еще во времена нашествия Мамая, и не внушало большого доверия).
На повороте мы вышли, заплатив шоферу всего 100 рублей, и Юрка тут же поймал какой-то фургон с очень дружелюбными мужиками, которым было с нами по пути. Мы оценили удачу: потом по дороге прошли от силы три машины в течение трех часов.
(Удача была относительная. Как только я побежал наперез фургону и бросился ему на амбразуру, добрые дяди в машине весьма заинтересовались известием, что с нами девушки, и подняли вопрос об оплате. Получив достаточно однозначный ответ, они, хоть и приуныли, но погрузили нас и байдарки в салон).
Доехали до моста, поставили палатки, поужинали.
(Я еще успел сбегать на мост, там обнаружились какие-то местные весьма симпатичные девицы, с которыми я мило болтал о многоаспектности жизненного бытия, но тут на горизонте появилась жена...).
Только успели все сделать (а было уже около двенадцати вечера), как пошел дождь. Народ залез в спальники и задрых, а я еще посидела под мостом (благо под ним не капало) и послушала лес, подышала свежестью и осознала, что мы-таки на месте.
22 июля
Около десяти утра выползли с Ольгой готовить завтрак. Сварили какао, геркулес, сделали бутики и подняли мальчишек. После завтрака медленно оживали, ходили с Ольгой смотреть плотину бывшей ГЭС, собирали байды. В процессе сборки байдарок и лагеря к нам подошел какой-то мужик и поинтересовался, где можно остановиться, чтобы собрать лодки. Выяснилось, что это тоже питерская группа из четырех мужиков и что они идут тем же маршрутом. Близкого знакомства не состоялось, потому что мы были готовы к выходу.
(Представьте картину: собираем мы байдарки, вдруг перед нами останавливается микроавтобус, из которого вываливается группа классно экипированных туристов, которые быстро начинают шустрить, бегать, один варит обед, другие собирают байды, третьи перепаковывают рюкзаки. Деловые, в общем, - жуть, просто зайцы-разбегайцы! Куда уж нам, головотяпам?).
В начале первого спустили байды на воду и пошли. Онда здесь очень живописна, берега невысокие, но грибные (грибы растут на склонах ступеньками, спускаясь к воде, в основном это семейки подберезовиков). Вода была очень спокойная, в ней отражались деревья и мы.
(Просто плакать хочется от умиления... Такая живописность, такой стиль... Грести надо было, а не по сторонам пялиться, черт побери!!! Пока некоторые (не будем показывать пальцем) наблюдали за пейзажными зарисовками глубокозадой Карелии, мы чуть два раза не сели на мощные топляки - только моя адмиральская длань спасала наш бывалый крейсер от вражеских торпед. И что - я дождался благодарности? Ничуть! О, женщины...)
 |
Примерно в пять вечера встали на перекус, отчаявшись найти указанное в описании место, где к реке подходит зимник. Встали на правом берегу; подход очень неудобен, но место высокое, с мхом и соснами. Влили в себя по тарелке супа, раскритикованного Торопыгой (пакетики были по 75 г, а не по 120, поэтому супец получился жиденький, спасли его только грибы), и отправились дальше.
(Возмущался, надо сказать, не только Торопыга, но и я подгундосивал в такт. Но перед неотвратимой угрозой типа "сейчас и это не получишь" вынужден был уступить превосходящим силам противника).
Впереди нас ждали шиверы, к которым мы совершенно не были готовы. Как потом выяснилось, мы все сделали неверно: нельзя пытаться пройти камни на скорости, надо тормозить, надо не обходить препятствия по воде рядом с берегом, а идти в основной струе, и так далее. В итоге до предполагаемого места стоянки мы не дошли, так как ребята сильно порвались и плыли не в байдарке, а рядом с ней.
(Да, зрелище было занятное. Плывем мы себе, плывем, и наблюдаем, что камрады наши отличаются несколько странным поведением - носятся по узенькой (метров 30) речушке галсами и поминутно выскакивают на берег, громко вопя. Издали смотрелось очень забавно, они, видать, тоже куражились, но по другой причине. Потом, по всей видимости, им надоело это занятие и они решили поотрабатывать брас и поплыли рядом с байдаркой. И то верно, на улице самое время для водных процедур: пасмурно, градусов 16 тепла, да и время самое что ни на есть солнечное - 21.30. Моржи!).
Пришлось срочно останавливаться абы где. Потом выяснилось, что нам крупно повезло, потому что наше малоприятное место стоянки оказалось единственно возможным на протяжении восьми километров.
(Если это можно назвать местом стоянки, то вы меня простите. Комарятник, болотина, отсутствие сухостоя и общий минусовый тонус...).
Вынули вещи (среди них насквозь мокрый хлеб, купленный в Надвоицах) и обнаружили огромную дыру спереди по килю и еще пару маленьких по первым стрингерам. Когда я поняла, что их надо как-то зашивать, мне стало дурно. Первый день похода! Как идти дальше? С этими грустными мыслями, от которых меня слегка даже переклинило, сделали ужин (съели его без всякого удовольствия) и легли спать. Причем перед сном мы с Ольгой имели счастье присутствовать при очаровательной беседе между мальчишками на тему "Зачем я хожу в походы?" При общем упадочном состоянии духа беседа развлекла и утомила одновременно.
(Эти женщины, как обычно, ничего не поняли. Разговор был принципиального характера и если не дошел в конечном счете до мордобоя, то совершенно случайно. Торопыга мне решил доказать, что в поход люди ходят исключительно по желанию приаттачиться к матушке-природе, почувствовать себя ее элементом, проверить себя на прочность и т. д. Понятно, что нас такими контрреволюционными происками с верного пути не сбить, поэтому я развернул пространную теорию на тему того, что в душе каждого человека живет маленький (или большой?) панк, которому с определенной периодичностью надо вылезать наружу. Я ему сразу же это наглядно продемонстрировал, повалявшись около костра в грязи, но этого еретика мои красноречивые доводы не убедили. Что поделать - необычайно далек он еще от народа... Меня, то есть.).
23 июля
Проснулись поздно, позавтракали, искупались, сплавали с Ольгой на ближайший островок, подняли этим себе настроение, и я поняла, что приступать к ремонту байдарки все равно надо, так как вариант заторчать в этом гиблом комарятнике меня ни капли не устраивал.
(Я, естессно, был тут как тут, всячески препятствуя девичьему купанию руками, ногами и прочими конечностями).
Наложила на дыру хирургический шов (так называемый “восьмерка”, при котором плотно стягиваются края), собралась клеить “Моментом”, ибо клей, использованный в городе и названный лучшим (“Уран”) меня абсолютно разочаровал, начав отклеиваться почти сразу. Конечно, не целиком, что-то осталось, но полоски, которые прошлись по камням, смыло. К слову сказать, клея у нас было очень мало в запасе, ниток тоже чуть, а иголки всего три, одна из которых сломалась на третьей дыре. В общем, пока я ломала голову над ремонтом, нас догнали питерцы и сказали, что у них есть немного ну очень хорошего клея и что они готовы с нами им поделиться, надо только их догнать на месте обеда.
(Скажу сразу, что обвинять в неопытности Катю здесь нельзя - это был у нас первый поход на пороги и с чем их едят - никто не знал. Поэтому мы так попустительски отнеслись к возможности прорыва, за что и поплатились. На Воньгу мы уже ехали с 5-килограммовым ремнабором!)
Мы с Юркой подняли народ, быстро собрались и припустили за питерцами. Правда, произошло это только через два часа с момента общения.
(Еще бы, все-таки когда гребут одни мужики, а за ними идут экипажи смешанные - разница огромная!).
Но все скадывалось в нашу пользу, так как у одного члена группы заболел живот, началась рвота, и ребята вынуждены были остановиться на ночлег.
(Добрая девочка - у человека проблемы с животом и поэтому у нас все складывается благополучно!)
 |  |
Леха накормил больного таблетками (особенный успех имел мышьяк и цианистый калий!), уложил, а мы начали клеить байды. По ходу выяснилось, что у нас тоже есть дырка, но маленькая. Я ее уже спокойно зашила и проклеила. Надо сказать, что занятие счистки старого клея меня остервенило почти до слез, потому что мы с Ольгой (каждая со своей байдой) возились часа два, а в это время мальчишки занимались какой-то ерундой.
(Ну ладно-ладно, только глупости говорить не надо, да? Это была совсем не ерунда, а более чем ответственное мероприятие. Мы попросили у той группы попробовать покататься на их байдарке "Свирь": должны же адмиралы опробовать все существующие плавсредства, а то кто знает, что может произойти? Вот мы и мучились с этой "Свирью", рассекая с дикими воплями по озерной глади. Байда, кстати, оказалась на редкость отвратной: маленькая (некуда ноги сунуть, сидишь как эмбрион на 9-м месяце), но при этом еще и туго маневренная. В довершение всех удовольствий у нее оказалось еще подвесное сиденье на ремнях, крепящихся к стрингерам - чувствуешь себя как младенец в люльке, которого нерадивая мамаша шарахает от стенки к стенке. Вот каким интеллектуальным делом мы были заняты с Торопыгой! А они - "ерундой"... Ишь!).
Правда, доверить ответственное дело клейки я им не могла, так как тонуть в мои планы не входило.
(А чего кричать-то тогда?)
Угомонились часов в двенадцать, перед сном погуляв с Ольгой и искупавшись нагишом на виду у соседнего лагеря, чем произвели в нем переполох.
(Конечно, как мне знакомится с симпонтишными местными девчушками на мостах, так сразу же тут как тут, а как самой... У-у-у-уууу!!!)
Настроение поднялось, тревога за судьбу байдарок немного поутихла, ведь мы надеялись завтра в Ондозерском магазине купить и клей, и нитки.
(Перевожу: как голышом поплясала, так тот факт, что мы завтра на рыбий корм пойдем, становится неактуальным).
В начале первого притащился Торопыга, который принял у соседей немного водочки. Ему было скучно одному в палатке, и он решил повеселить нас тоже. С ним случился приступ дикого ржача, который иссяк только через два часа.
(Это при том что, я устал как собака, а этот ослик все не мог успокоиться и долго выступал на высокоумные темы: в какое полупопие его укусил комар, что он собирается по этому поводу предпринять и что всякие сволочи (это мы) испачкали весь его спальник. Дело чуть не дошло до драки, когда этот алкоголик собрался всех тащить любоваться на "офигительный закат").
Представляю, что подумала о нас соседняя группа. Потом мы решили, что Леха специально валял дурака, чтобы отбить у питерцев охоту плыть дальше одной группой. К слову сказать, ребята оказались занудами (или это мы на их фоне выглядели раздолбаями?), поэтому сливаться с ними мне совершенно не хотелось.
("Зануды" - это еще мягко сказано. Когда весь поход мужики без руководящей женской руки все делают до отвращению правильно - встают во столько-то, столько плывут, каждый шаг выверен, тон у всех всегда ровный и т. д. - встает вопрос: "А хрен ли вы ваще в поход-то пошли? Какой это отдых?" Мы им казались просто идиотами и самоубийцами, которые пренепременнейше утонут, потому что "так в поход не ходят". Кульминацией их правильности стала изреченная их предводителем (вожаком, паханом) Мишей сентенция, который выдал: "У нас ежедневно комплексный обед из трех блюд!" Фраза, понятно, сразу же стала крылатой).
24 июля
Встали в районе десяти утра, сразу позавтракали, так как завтрак (как и вчерашний ужин) мужики из соседней группы решили приготовить на одном костре "на двоих". Нам, естественно, это было только на руку: меньше мороки. Искупались, помыли с Ольгой головы, собрали лагерь. Перед выходом Миша собрал совет, на котором обсуждался вопрос, хотим ли мы идти дальше одной группой. И мы, и остальные члены Мишиной группы мягко, но решительно воспротивились такому варианту дальнейшей жизни, и ребята отплыли. Мне показалось, что решение плыть вместе пришло к Мише из жалости. С его точки зрения, мы абсолютно не были готовы к порогам: не оснащены ни касками, ни спасами, ни фартуками, поэтому нам надо было либо возвращаться, либо передать себя на попечение умным людям. Похоже, Миша обиделся на наше нежелание последовать его совету и воспользоваться предложенной помощью. Как бы то ни было, мы остались в одиночестве.
(Ну и слава богу, что мы избавились от этих "правильных" - иначе бы беспрерывный нудеж был бы точно обеспечен! Ничего, доплывем как-нибудь.)
Вчера Юрка потянул руку, поэтому было решено пересесть: Ольга сильнее гребет, а у меня, как выяснилось, "вуоксинская школа гребли", то есть я делаю слабый толчок. Честно говоря, я думаю, что дело не в технике гребка, а в установке на некоторую халяву, которой отличалась наша байдарка, так как Ольга с Лехой предыдущие два дня лидировали. Сначала меня это задевало, но потом мне удалось расслабиться и понять, что все равно все путем.
(Блин, даже слово умное выдумала - "вуоксинская школа". Еще бы они не были впереди, если эти слоны практически не останавливались! А халявы никакой не было - это у меня объясняется созерцательностью и одухотворенностью, но никак не леностью).
Короче говоря, вышли мы около половины двенадцатого и к началу второго догребли до поселка Ондозеро. Торопыга остался на берегу, а мы втроем пошли искать магазин. Меня порадовала система выхода на главную улицу от воды: идти надо было огородами, то есть приходилось проходить чьими-то участками, и никого это не долбало. Шла я босиком и получала невероятное удовольствие от прикосновения короткой и очень мягкой травы к ступням.
(Бррр, какая гадость - ходить босиком: так и норовишь поймать пяткой какую-нибудь гадость типа острого сучка или битого стекла).
Вообще осталось какое-то очень ласковое впечатление от этой деревушки. Здесь есть совсем новая церквушка, похожая скорее на часовенку, есть братская могила. Удивили почтение к своей истории и культура памяти, царящие здесь. В поселке три магазина, в которых мы купили клей (три последних тюбика), нитки, иголки, печенье, и так далее. У некой тети Вали Ивановой купили три литра молока по шесть рублей и с пряниками радостно его выпили тут же на берегу, причем каждому досталось по литру, так как Ольга, как выяснилось, молоко не пьет.
(Это сморило меня окончательно: под крики чаек и вопли моих спутников я, разморенный полутора литрами молока и ярким солнцем, бодренько закемарил. Пробуждение было как обычно бесцеремонным).
 |
 |  |
После трапезы решили без остановок идти к островам Пурутшарет. Кстати, о названиях (ну все, теперь держитесь - жена оседлала своего любимого конька): карельский язык, на котором звучат все географические названия Карелии, относится к языкам финно-угорской группы, к которой относится и вепский язык. Принцип называния тот же, то есть первая часть топонима, как правило, дается без перевода на карельском языке ("онд" значит "песок"), а вторая обозначает по-русски гидроним: озеро, река, ручей и так далее. Интересны фонетические особенности каждого из языков финно-угорской группы. Так, при явном семантическом сходстве слово "остров" по-фински звучит как "саари", по-вепсски как "сари", а по-карельски как "шари". Таким образом, "шарет" обозначает множественность: "острова".
(Неужели все, я уж приготовился к полноценной лекции?).
И действительно, на карте отмечены четыре острова, причем для того, чтобы попасть на них, нужно преодолеть большой открытый плес протяженностью километров шестнадцать.
(Вообще по таким водоемам как Ондозеро пересекать подобные многокилометровые водные просторы однозначно не рекомендуется. Но мы решили рискнуть и не обломались - вовсю светило солнце, вода была просто зеркальной и мы быстренько пересекли это море-окиян. Иначе бы дня два обплывали!).
Передышку делаем на острове Лайдашари, где ждем ребят, разминаем ноги и едим чернику. Плыть по Ондозеру – сущая благодать: ветра нет совсем, солнце светит во всю мощь, вода зеркальная. Леха еще по дороге забросил спиннинг, и мы стали счастливыми обладателями какой-то непутевой щуки весом около килограмма, которая умудрилась практически на открытой воде попасться на блесну. К правой оконечности левого большого острова подходим в районе девяти вечера. Зная, что у Юрки болит рука и что он не выспался (спасибо Леше), ставим маленькую палатку и разводим костер.
(Боль в руке и бессоницу к тому моменту я уже как-то пересилил, поэтому был несказанно удивлен, когда мы, приплыв с Ольгой, увидели раскладывающихся Катю с Торопыгой. Я, честно говоря, был готов плыть дальше).
Надо сказать, что берега у острова каменистые, представляют из себя большие плоские валуны, на которые довольно легко высаживаться. Место для стоянки не очень удачное, до этого был узкий и длинный островок с избой, там песчаный берег. Сначала хотели встать на нем, но следующий день показал, что судьба снова была на нашей стороне, и лучшей стоянки желать было просто невозможно. Варим ужин из двух блюд (обеда сегодня не было), причем в суп добавляем рыбу. Щука получается сладковатая и необыкновенно вкусная. Второе ни в кого не влезает, но мальчишки честно пытаются его съесть. Наблюдаем потрясающе красивый закат, фотографируемся, дурачимся, ребята играют на гитаре, а мы с Ольгой идем спать. Место для палатки не самое удобное, все время куда-то скатываемся, спанье получается сознательным и сопровождается определенными усилиями, дабы остаться на одном месте. Впечатление, что всеми точками тела держишься за живую поверхность, которая от тебя убегает.
(Просто грести надо, а не облаками любоваться, тогда и устанешь, и сон будет крепкий. Я никаких мешающих сну буераков что-то не припомню).
Зато почти нет комаров и мошки, которая успела надоесть на предыдущих стоянках. Засыпаем около двенадцати ночи.
25 июля
Ночью поднялся сильный ветер, поэтому вставать не торопимся. Я варю кашу и какао, поднимаю ребят, и мы решаем сегодня стоять на месте, потому что погода резко переменилась, собирается пойти какой-то гнусный дождь и дует страшенный ветер. Вдалеке видны барашки, волны высокие. А мы без фартуков, и перспектива быть залитыми водой по холоду нас не прельщает. Решено: остаемся. После завтрака мальчишки залезают в палатки, а я подбиваю Ольгу пойти посмотреть остров.
(Чем занимались в этот день мы с Торопыгой - хоть убей - не помню. Но точно чем-то уникально-важным - например, спали).
Выясняется по ходу осмотра, что мы стоим на торце, а дальше небольшая болотина и лес. Идем в этот лес, взяв с собой котелок. Лес достаточно высокий, местами каменистый, к краям острова понижается, появляются кочки с голубикой, морошкой и клюквой. Клюква еще зеленая, морошки не находим вообще, зато голубики сколько хочешь. Собираем ее и чернику (на более высоких местах). Выходим на противоположный берег острова и видим огромные волны, ветер такой, что нас чуть не сдувает. Пытаемся понять, сколько же будет длиться непогода, ведем по дороге гастрономические разговоры (в процессе выясняю, что Ольга не ест пшенную кашу), которые вошли в обычай еще в вепсах.
(Комментарий: с Ольгой Катя познакомилась в предыдущем походе. Я туда не ходил, потому как он был пешим. Вепсы - это такой малочисленный народ у нас на юге Ленобласти).
На обратном пути сбиваемся с курса и влетаем в болото, где Ольга пытается потерять башмак. Прыгаем по кочкам, усыпанным клюквой. Возвращаемся с абсолютно мокрыми ногами, Ольга залезает в палатку, а я развожу костер, сушусь и иду по "нашему" острову (то есть по его торцу) собирать грибы. Набираю почти полный котелок красных и сыроежек, готовим обед из грибного супа и черничного киселя. Мальчишки сначала пытаются поворчать по поводу отсутствия каркаде, потом выпивают по восемь стаканов компота и успокаиваются.
(Вообще, в каждом походе у нас наблюдается гастронимическая дискриминация относительно мужской половины населения. Мы ворчим, но покорно соглашаемся с настоящим).
Погода не улучшается, хотя мы все время посматриваем на небо и уговариваем ветер перестать. Вечером решаем, что с утра все равно надо выходить, иначе можно застрять надолго. Юрка читает Веллера «Ноль часов» и громко кричит через каждые несколько минут, что надо плыть.
(Это был бардак полный! Тот поход был как бы без адмирала, что вносило в массы постоянную сумятицу. Торопыга, конечно, походник опытный, но на байдах он пошел впервые и потому особо не выступал. Мне страх девиц перед волнами тоже было не пересилить - вот и оставалось читать Веллера и периодически кричать, что надо плыть. Мое воображение эти волны не поражали, ибо что может выдержать обычная байдарка, я хорошо понял в 1998 году во время штормов на Ладожском озере. Тогда действительно было мощно и более чем страшно, а в этих полуметровых валах кильнуться было принципиально невозможно. Но народу это было не объяснить).
Ложимся довольно рано.
 |  |
 |  |  |
26 июля
Утро встречает нас все тем же серым безрадостным пейзажем с волнами на первом месте. Поднимает всех Торопыга, варим пшенную кашу (которую Ольга с некоторой опаской наполовину съедает), быстро собираемся и выходим. Задача максимум – дойти до левого берега и спрятаться там от ветра. Плес протяженностью около километра преодолеваем с сумасшедшим трудом, захлестывает нос, я сижу мокрая до белья и только молюсь, чтобы хватило силы рук выгребать против ветра. Гребу с какими-то всхлипами, страшно как никогда в жизни, бродят мысли на тему бренности всего сущего... Под берегом волна меньше, но все равно дует ветер, все равно вся мокрая, поэтому весла не кладу ни на минуту: согреться можно только с его помощью.
(Еще с самого выхода народу было как-то не по себе. С подветренным сильным прибоем загрузились в байды, выплыли, Катя с Лехой ушли вперед, мы пытаемся выгрести против волны. Да здравствует ветер, который в лицо, блин! Болтает основательно, но не опасно - практически не заливает. У Кати полуистерика, но я вижу, что все в полном порядке, поэтому неистово горлопаню всякие-разные песни).
Через полтора часа догребаем до косы Хордюкорга, видим песчаный пляж и вылезаем на берег.
Ребят (второй байдарки) не видно. Мы разводим костер, раздеваемся до трусов,
развешиваем вещи и постепенно приходим в себя. В это время выходит солнышко. Ветер не ослабевает, но мы с подветренной стороны, поэтому уже гораздо теплее. Через некоторое время обнаруживаю на своих новых камуфляжах здоровую дыру. Расстраиваться не хочется, поэтому вспоминаю, что иголки, нитки и кусок ткани у меня есть. Подплывают ребята, такие же холодные и мокрые, сушатся. Пока идет процесс превращения цуциков в людей, по косе (а она узкая и высокая, метра три в высоту) проходят незнакомые люди: трое мужчин и две женщины. Цепляемся языками, выясняем, что они из Киева, каждый год на протяжении двадцати лет ходят в походы на байдарках, а сейчас они здесь на катамаране ждут погоды. Люди очень приятные, веселые, энергичные и заводные. Пока мы с Лехой вкушаем прелести общения, Ольга и Юрка засыпают на пеночках у костерка. Времени почти четыре часа, и мы решаем встать здесь, так как против волны надо идти еще порядка восьми километров, а сил уже нет.
(Я, надо сказать, тоже был непротив отдохнуть, потому как просто ленился. Так что всего лишь часовой переход за целый день был мне как раз на руку. Место оказалось несколько странное, но одновременно и уникальное: если сидишь на песке, то тебя пригревает солнце, ты мурлыкаешь и загораешь. Стоит встать на ноги - тут же становится пронизыввающе холодно. Причина - сильный ветер и низкий хребет, на котором мы стоим с подветренной стороны.)
Ставим палаточки, готовим обед. Пока обедали, к нам подруливают друзья питерцы. Выясняется, что косу просто не обойти по такому ветру, и они хотят обнести байды через верх. А мы, стоим на самом узком месте этой косы. Ребята помогают сделать перенос, лодки не разгружаются, и мы прощаемся с этой группой. Больше мы их не встретим.
(Слава богу, конечно, но при этом надо отдать должное - посоветованый ими черный клей оказался просто суперическим именно для заклейки байдарок. Вещь редкая, мало где продающаяся и кому у нас известная - так что им все-таки сянкс за это).
Пока сидим за едой, понимаем, что весь маршрут мы пройти не успеваем, поэтому ищем вариант схождения. Решено, что пойдем через Среднюю Онду (как и планировалось), потом свернем вправо на Кирасозеро, дальше на Волдозеро, а там доедем до Сегежи. Таким образом часть порогов (КС II) все равно будет наша. После еды часов до девяти клеим байды, причем Леха пытается помогать.
(Я в это дело даже не лез - не пускали).
Вечером случается забавный эпизод: я собралась пособирать ягоды, буде они найдутся, и попросила Ольгу, если вдруг они решат без меня готовить, сварить на ужин рис. Но с ягодами почему-то на этой косе было очень неважно, я не набрала даже четырех кружек и вернулась.
(Поясняю: если бы с ягодами было "важно", то ягод было бы ведра два - не меньше. Это у меня такой домашний оптовик-затейник. Тоже и с грибами - Катя их находит даже там, где их по определению нет).
Развела костер (Ольга замерзла и легла спать) и решила приготовить пшенную кашу, потому что пакет остался распечатанным и завтра бы точно промок. Позвала всех ужинать и увидела, что Ольга сметелила свою порцию раньше всех. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что съела пшено! Мальчишки получили массу удовольствия, наблюдая Ольгино растерянное лицо. Потом я села зашивать свои многострадальные штаны, ребята взяли гитарку, а Ольга снова уползла спать.
(Весь тот поход прошел под эгидой неистового исполнения многообразного творчества Егора Летова. Надо ли говорить, что девушки были в восхищении, которое они демонстрировали странным образом: отнимали и прятали гитару, кидались предметами и пр.)
Палатку, надо сказать, мы поставили сантиметрах в пятидесяти от воды, и если бы переменился ветер, плавало бы все. Но Бог миловал, спали мы спокойно. Мальчишки еще ходили к киевлянам и видели, как катамаран отплыл ночью по гладкой воде. Около часа ночи они вернулись, и все уснули.
27 июля
Утром ветер был все так же силен, как и накануне. Днем плыть не представлялось возможным, поэтому решили дожидаться ночи. День прошел в чтении и спанье, перемежаемых периодически Юриными возгласами на тему, что «надо плыть». Вечером эти возгласы стали сменяться Лешиными «кажется, ветер стихает».
Сколько ждать у моря погоды - никто не знал, поэтому мы решили не дожидаться милостей у природы, а взять их сами. Но убедить в этой банальной истине женскую часть команды было весьма непросто).
В общем, собрались, спустили байды на воду по другую сторону косы и около половины двенадцатого вышли. Вопреки нашим опасениям, плыть было гораздо легче, чем днем, ветер поддавался уговорам стихнуть и прислушивался к «Сказке о мертвой царевне», в которой королевич Елисей ведет диалог с ветром.
Байдарки шли почти вровень, потому что иначе была велика вероятность потеряться. Примерно через час, когда уже совсем стало темно (не считая розовой полоски, которая так и не погасла), мы заметили костер. По всему выходило, что он горит как раз у плотины, поэтому мы направились прямо к нему. Вылезли, переоделись, разгрузили байды, поставили палатку... и обнаружили, что наши с Юркой спальники насквозь мокрые. Пришлось их сначала выжать, а потом долго сушить у костра. Люди, которые жгли костер, отдыхали непонятным, вернее, неблизким для меня образом. Они приехали сюда на машине с разных концов страны (Сургут или Уренгой), чтобы половить рыбу и попить водку. Их было четверо: две девчонки и двое парней, им было по девятнадцать, и у них в день уходило на всех два литра водки. Когда я отказалась выпить, они были ошарашены. В общем, этот веселый народ не давал нам спать часов до пяти, крича, что байдарки они порежут и всех пустят на дно.
(Все это сильно мешало уснуть. Мы с Торопыгой уже думали вылезти и надавать по шее, но как-то неожиданно наши синие друзья упали в сон или в ближайшие кусты).
Естественно, что уснули мы только тогда, когда эти зайчики угомонились. Готовить ночью не готовили, спали голодными.
28 июля
Поднялись поздно, около половины двенадцатого. Оно и неудивительно, ведь полночи пытались согреться и уснуть.
(Собирались тихо и быстро, дабы не разбудить вчерашних не в меру разбуянившихся алкоголиков. Утренний скандал - не лучшая прелюдия для дневного перехода.)
Позавтракали и пошли смотреть плотину. В описании сказано, что ее нужно обносить. На деле оказалось, что в одном из сливов выпилено бревно и под плотиной можно пройти. Сразу в начале реки виден порог. Всем немного не по себе, так как непонятно, каким образом мы справимся с порогами. Мне же дурно до тошноты. Под плотиной вместо меня с Юркой проплывает Ольга. Я стою на берегу и уговариваю себя, что пороги тоже преодолимы.
(Необходим комментарий. Это был мой первый в жизни порог. Бравада как-то быстро улетучилась, в голове остался холод и четкость. Да, было немного страшно, потому как непонятно, что с чем тут едят. Пролетели мы с Ольгой слив с плотины за секунду, Торопыга потом долго уверял, что моя голова просвистела в опасной полуметровой близости от железного щита - я его не заметил. Мы просто поставили байду по курсу и нырнули. Вроде как нормально.)
 |
Стиснув зубы, сажусь в байдарку, стараюсь делать только то, что говорит Юрка. Как прошли первый порог (Бабай), я не поняла. Потом дрожали коленки, но было радостно, что все-таки это получилось.
(При всех приколах, Катя здесь была просто молодцом! Сперва мы для приличия немного поплакали, вспоминали маму и папу, которые не советовали ехать в такую даль и делать такие глупости, но потом все-таки сели в байдарку. Впереди что-то бурлило непонятное, Катя в полуистерике, я понял, что надо жестко руководить не очень понятным мне самому процессом. Проходили мы порог (потом так же и все последующие) в приказном порядке: "Левое весло в воду! Теперь правое! Еще! Сильнее!" и т. д. Самое "смешное" приключалось, когда я сам путал стороны и весла).
 |  |
Следом еще несколько порогов, проходим их частично с осмотром, частично без, порог Кривой даже идем первыми, ориентируясь, правда, на описание.
(В остальных случаях наша с Катей байда (мы опять пересели, т. к. Катя хотела тонуть со мной) проплывала всюду второй. Мы постепенно осознаем, что нужно в пороге идти в самую стремнину, где бурлит - там обычно всякую дрянь каменистую бодро вымывает поток).
Я начинаю получать от порогов удовольствие и понимаю, что опасаться стоит больше шивер, где можно не заметить камня и порваться. Правда, на пороге Хемая мы чуть не влетели в огромный камень, но обошлось. Юрка уверяет, что помогла случайность, я склонна считать, что вовремя потабанила.
(Это даже не гордость, а гордыня! Сказано: нас спасла Божья десница, так не надо перечить, мол, потабанила. Действительно было чудо расчудесное. Ребята пошли без осмотра и прошли спокойно. Катя настояла, чтобы я пошел по берегу и посмотрел, что там делается. А порог Хемая петляет в камнях, я прошел по берегу, но ничего интересного не заметил. Да, бодренько бурлит, но не больше. Ладно, заходим по центру, нас несет и тут... я сижу сзади и понимаю, что нас неминуемо ставит лагом к потоку, а это верный оверкиль. Не вырулить никак, я ору Кате класть одно весло в воду, она кладет другое (потом оказалось, что я перепутал все стороны), короче, содом полный. И тут как молодец из ларца передо мной вырастает немерянный камень-обливняк - с берега он незаметен, только с наплыва. Ну все, думаю, прости меня, мама, хорошего сына. Я уже готов упираться веслом в камень, сигать за борт или что-то еще делать, но за полметра до камня, вокруг которого нас бы однозначно обмотало, байдарка чудом выправляется прямо по курсу, мы падаем в бочку и... все. Концерт окончен. Табанить там было никак, что случилось - бес знает. Наверное, Господь не допустил такой несправедливости - кильнуться в первом же походе. Он готовил меня для других испытаний).
Было намерение пройти за день все пороги, чтобы завтра спокойно дойти до Волдозера по открытой воде. Но у ребят открылась старая дырка (та самая, которая осталась недошитой, потому что на ней сломалась иголка), и решили искать стоянку. Около семи вечера остановились на болотине. Очень красивый невысокий берег, болото практически сухое, хотя заявление Леши о том, что здесь растет клюква, повергло нас с Ольгой в легкий шок. Народ стал разваливаться: у Ольги разболелась спина, у Юрки снова заболели руки. После порогов пришлось довольно долго грести по спокойной скучной воде с достаточно спокойным течением, так что, наверное, еще и эмоции сработали. Развели костер, приготовили что-то съедобное, хотя есть практически не хотелось, потом с Лехой зашили и заклеили байды. Небо было чистое, от реки поднимался туман, закат был красивый. Мальчишки достали гитарку, я пошла лечить Ольгину спину. Надо сказать, что палатку мы поставили на каком-то удивительном месте и спали в яме между кочками. Ощущение было такое, словно под спиной постелена мягкая перина. Мы уютно улеглись и только собрались уснуть (а было начало одиннадцатого), как ребята затеяли высоко интеллектуальный разговор по поводу компьютера и книг.
(Как сейчас помню - спорили о существовании гипертекста на бумаге. Поругались по поводу М. Павича - каждый остался при своем).
Улеглись они только через час. В итоге всю ночь мне снилась какая-то компьютерная чепуха.
29 июля
Встали с ощущением, что предстоит последний день. Меня немного пугали пороги, особенно после радостного описания, в котором сказано, что шкуры были порваны и потом их пришлось чинить. На все это просто нет времени, поэтому идти я намерена сегодня максимально осторожно. На первой же шивере садимся на камень, от которого я пытаюсь оттолкнуться и сажусь еще плотнее. Юрка ругается, мы слезаем, а впереди порог! А меня трясет. Но порог осматриваем и проходим
на удивление благополучно, только Юрка, который не надел ничего на себя, поскольку солнышко светит и можно загорать, получает холодный душ.
(Это была просто потрясающая по мощности бочка!!! Попа на мгновение оторвалась от байдарки и я летел! Потом полностью ушел под воду, откуда вынырнул так, что меня аж подбросило. Кайф непередаваемый, мат тоже).
Ребята нас фотографируют, настроение поднимается. Дальше первыми идем мы.
 |  |
Впереди последний порог, перед ним, как водится, шивера, где тоже немного чиркаем по камням. На берегу видим мужиков, которые сообщают, что сейчас порог и идти надо под правым берегом. В конце порога красивая бочка, в которую мы влетаем точно по центру, отдыхиваемся, и я вылезаю фотографировать ребят, которые идут следом. Наблюдаем потрясающее зрелище: порог проходит моторка, груженная сеном настолько, что лодку не видно. Снимаю.
(Мы толкали друг друга в бок и протирали глаза. Все, думаю, докатались, блин. По порогу плыл немеряный стог сена, на котором, матерясь, кружились два мужика с вилами в руках. Пройдя порог, стог сена завелся и потрехал вдаль. Мы остались закрывать рты и вытирать набежавшие слюни).
Потом снимаю ребят, и мы отдыхаем все вместе, счастливые, что без фартуков, спасов и касок, вопреки предсказаниям Миши, пороги мы все-таки прошли.
(Угу, только воды после этих ванн по второй стрингер плюс сами как курицы мокрые, а так - ничего).
Понятно, что в следующие походы все это надо брать с собой, но все же! Дальше наш путь лежит в Волдозеро. Идем медленно, расслабленно, по пути что-то жуем, пугаем чаек и уток. Все так же светит солнце. Постепенно сгораем. Байдарка плохо упакована, поэтому в Волдозере приходится грести одним левым веслом: сносит.
Около пяти часов оказываемся в поселке. Поселок очень живописно расположен: домики облепили холм, спускающийся прямо в озеро. На берегу не то сараи, не то баньки. При ближайшем рассмотрении оказывается, что поселок большой. Ребята уходят искать машину, мы с Ольгой собираем рюкзаки. Потом ухожу искать машину я, а мальчишки разбирают байдарки.
(Нам попался какой-то подмигивающий абориген-толстяк с налетом идиотизма. Он шептал, что принял на грудь, а там лесхоз и менты, поэтому мы что-то должны были понять. Но был там и народ нормальный. Разговорился на берегу со старичком 1925 года рождения. Он всю жизнь живет в этой деревне, в соседней был в последний раз в 48 году, когда церковь ломали. В Питере был проездом, в 45, когда с войны из Праги возвращался. А дедушка живой такой, бодрый - взял два ведра на коромысло и потрусил в гору. Занятный народ бывает).
Выясняется, что субботний вечер не годится для поисков машины, так как все мужики попарились в баньке и выпили пива, а в шести километрах от деревни пост ГАИ. По какой-то невероятной случайности удается уговорить женщину, которая водит машину всего полтора месяца и ни разу не ездила без мужа, довезти нас до вокзала в Сегеже. Пока мы судорожно собираемся, около нас топчется мальчонка лет тринадцати и развлекает нас разговорами, кстати, на редкость неглупыми. Бабушка его, Валентина Ильинична, угостила меня оладьями и помогла найти машину. Вообще нам повезло с людьми в этом селе.
(Да, кто-то нехороший бросил сотоварищей разбирать эти железные штуковины, а сам накушался оладушек у бабули. А народ там очень разный: так как делать особо нечего, то все мужики пьют по-черному).
Опять пили молоко, опять хорошо общались.
Около десяти вечера мы в Сегеже. Пробуем купить билеты – и нам снова везет. Укладываемся в деньги буквально до копейки (кстати, за проезд до Сегежи с нас взяли всего восемьдесят рублей), едем, как короли, - в плацкарте. Ночью спим (посадка в 23.42). Поезд скорый, поэтому уже в начале первого дня мы в городе. Ура! Путешествие закончилось.
(Подведем некоторый итог. Это был достаточно короткий поход, но впечателений была просто масса. Первые пороги, для начала более чем мощные, мы прошли как-то совсем безболезненно. Просто повезло. Команда была хорошая, но вчетвером ходить все-таки скучновато. Торопыга был весьма незаменим как с точки зрения общепоходного опыта, так и просто по-человечески. Самые "сильные" дни - последние два, все остальное из-за нашей таксебешной организованности было средненьким. Но опыт мы получили бесценный).
 |
Жалко, что фоток оказалось мало - мы свою пленку засветили.